Книга познакомьтесь пермские звероящеры

ЗНАКОМЬТЕСЬ: ОЧЕРСКИЕ ЯЩЕРЫ

МИФ @mifdetstvo, весьма необычную и очень информативную книгу по .. Теперь это досадное упущение исправлено: знакомьтесь, непоседливый. МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ ПЕРМСКОГО КРАЯ ДЕПАРТАМЕНТ У меня появилось много книг про дельфинов, мягких игрушек. С.Н. Рыбчинская ЗНАКОМЬТЕСЬ, ЭКЗОТИЧЕСКИЙ ТАМАРИНД А знаете ли вы, что такое тамаринд? Предмет исследования: воссозданные образы звероящеров. Музей пермских древностей поможет вам заглянуть в тайны . Хорошие научно-популярные книги издаются не очень часто, но всё-таки издаются . " В Кунгур, на дно пермского моря", "Пермь - Очер. По следам звероящеров" Итак, знакомьтесь: Андрей Дураков, разработчик мультимедиа.

Птеранодон - род летающих рептилий, живший в раннем меловом периоде на территории Северной Америке. Это была крупная летающая рептилия, с размахом крыльев до 7 метров, длинной околои весом всего лишь 20 кг. По отношению к размерам тела у Птеранодона были непропорционально большие крылья и голова, с длинным острым клювом. Строение его крыльев и ног указывает на то, что Птеранодон мог без всяких проблем ходить по земле, но большую часть времени он проводил в воздухе над морем, в компании себе подобных, охотясь на рыб, моллюсков и головоногих.

Однако море вовсе не было безопасным местом, так как там Птеранодона подстигала угроза. Это метровая акула Кретоксерина. Если Птеранодона хоть на долю секунды утрачивал осторожность при охоте - становился обедом этой акулы.

= ПЕРМЬ и пермские жители = | ВКонтакте

В те времена летающих рептилий было просто невероятное количество, поэтому конкурентов у Птеранодона было множество. Точная причина его вымирание до сих пор неизвестна. Самые популярные теории - смена климата и вытеснение более развитыми животными. Что ж, вот и конец моего рассказа, спасибо вам всем за внимание и поддержку, удачи и до новых встреч! Амфицион - вымерший род хищных млекопитающих семейства Амфиционидов подотряда Псовых. Являлись одними из самых совершенных и развитых хищных млекопитающих за всю историю Земли, равных которым не было ни до, ни.

Эти устрашающие животные достигали 2,5 метра в длину, 1,5 метров в высоту и весили пол тонны. Конечно, они не были самими большими хищными млекопитающими, но их невероятная скорость, ловкость и необычайно высокий по меркам тех времён интеллект помогали Амфициону миллионы лет жить, процветать и править, где бы они не жили. Как я сказал, эти животные могли развивать довольно высокую скорость, которой они обязаны мощным и сравнительно коротким лапам.

Сами они имели очень крепкое, мощное и коренастое тело, длинный череп и челюсти, развивавшие весьма серьёзную силу укуса за счёт многочисленных мышц. Понятно, эти челюсти были полны и огромными и острыми зубами, что являлось собой весьма грозное оружие. Как показывают останки, изначально эти животные появились в Азии, откуда расселились по Европе, Африке и Северной Америке по Беринговому проливу. Причём, Америка единственный континент, жители которого оказали сопрртивление новому свирепому хищнику.

вымершиеживотные Инстаграм фото

И всех их правда, в союзе с суровым климатом Амфициону удалось стереть с лица Земли. Так Амфицион правил в Америке миллионы лет, вплоть до 10 млн лет назад, когда сам климат обратился против хищника, выкинув ему сюрприз в виде Ледникового периода. Амфицион не смог приспособиться к таким быстро меняющимся условиям и вымер. Тихо за ней, темно, спокойно без обману. Однако Валентин переступил порог с некоторой настороженностью. Подозрительно принюхался, зажег спичку и тщательно исследовал печь.

Да, конструкция первобытно проста — бочка да дымоход из дикого камня. Никаких задвижек, заслонок или чего-то похожего. Прямая тяга напроход… Несгоревшие поленья мертво чернели, продолжая чуть-чуть дымить в каком-то зловещем безмолвии, вкрадчиво, ползуче. Так, так… Валентин посмотрел на часы: Решив эксперимента ради протопить печь еще раз, он разворошил едва тлеющие под пеплом угли, вздул огонь. Минут десять заняла зарядка на свежем, игольчато знобком воздухе, после чего он, раздетый до пояса, отправился умываться.

Еще метров за тридцать до русла под ногами захлюпало, зачавкало, подошвы кирзовых сапог стали разъезжаться на кочках. Валентин любил реки, но не такие, а горные. И с тех пор в шуме горных вод ему всегда слышались слитные звуки мастерской в разгаре трудового дня: Среди углублений в камне, плавных вмятин, выемок, выточенных, вылизанных рекой за многие тысячелетия, почти всегда отыскивалось некое подобие широкого развалистого кресла.

Там он и устраивался. Замирал, глядя на нескончаемо несущийся поток. Сквозь прозрачные струи он видел дно — чистейшее каменное ложе, и ему казалось, что оно усиливает подводные звуки, как резонатор. Через минуту-другую он начинал различать в рокоте реки глухие редкие буханья: Слышался ему также поминутный стук перемещаемых галек.

И как фон — несмолкающий шорох, шуршанье ползущего по дну песка. Мастеровой не может не работать — Он забывает тайны ремесла… Если реки лишаются необходимости работать, пропиливая путь через гранитные массивы гор, а благополучно катят свои воды по низменным равнинам, то они начинают меандрировать, то есть выписывать различные праздные зигзаги, хитро вилять из стороны в сторону и наконец, словно взбесясь от безделья, принимаются душить сами себя, заваливая собственные русла своими же наносами, превращая родные берега в застойные гнилые болота.

Река, возле которой стоял сейчас Валентин, напоминала ему мастерового, забывшего свое ремесло. Больше того — мастерового, который от тягот истинного дела перебежал на легкий хлеб халтуры. Был когда-то творец, дерзатель, мастер — золотые руки, а теперь — ни высокой цели в нем самом, ни возвышающего момента в окружающем.

Заболоченная пойма, которую Валентин пересек прыжками, уходила под воду полого, неприметно, но противоположный, правый, берег — низкий, еле различимый в нехотя редеющей темноте — был явно подмыт, что угадывалось по склонившимся к воде кустам.

Профессионально натренированное внимание тотчас отметило сей факт, в памяти мелькнуло: Вот это и наблюдалось в данном случае. Следовательно, Земля, несмотря на всю ночную мистику, продолжала благополучно вертеться, и непреложные законы природы, слава богу, никто пока еще не отменил. Поеживаясь, Валентин подступил к воде. Таинственно черная, она даже на расстоянии казалась обжигающе холодной.

Неумолчный шум реки был все еще по-ночному ровен и чист, но вершины деревьев уже начинали отчетливо проступать на сереющем небе. Умывшись, он бегом вернулся в зимовье и обнаружил, что оно порядком задымлено. Валентин заглянул в печку, однако ничего подозрительного там не заметил. Тогда, следуя своему обыкновению докапываться во всем до сути, он не поленился влезть на крышу, пошуровать в трубе палкой, и дело сразу стало ясным.

Зимовьюшка была довольно-таки почтенного возраста, все у нее пришло уже в ветхость, в том числе и сложенный из камня дымоход. Должно быть, вчера, закладывая перед сном в печку дрова, Валентин ненароком нарушил покой всей этой палеолитической отопительной системы, отчего внутри дымохода выпал и заклинился один из камней.

Валентин осторожно пропихнул его дальше вниз, в бочку, и с сознанием исполненного долга — весьма возможно, уберег кого-то от угара! Что ж, все происшедшее с ним получило разумное объяснение: Все хорошо, что хорошо кончается. Завтрак на скорую руку, короткие сборы и — в путь.

При этом — ни минуты потерянного времени. Таково было железное обыкновение Валентина на таежных переходах. По собственному опыту он знал, что в условиях полевой экспедиционной жизни потерянная минута или иная пустяковая промашка иногда могут повлечь за собой весьма грозные последствия.

Примечания

Валентин, сразу же взяв обычный для него стремительный темп, покинул зимовье, когда пасмурный, без алости, рассвет растекся в облаках, но тьма, припав к земле косматым брюхом, еще держалась. Из-за шуточек вечной мерзлоты пол здесь, как и во всех домах поселка, был перекошен настолько, что никто здравомыслящий не рискнул бы поставить на него ведро, наполненное водой до краев.

Поэтому Валентин, войдя в кабинет начальника партии, Алексея Петровича Лиханова, начал прямо с порога: Чтоб было удобней ходить вдоль крутых, склонов. Как у вас тут с ногами? Мне бы, буквально, твои ноги. Как оно, не пошаливает? У вас, в поисковом деле, все еще продолжается фольклорный период. Примерно такие у вас бывают геологические обоснования на постановку работ, а? Вопрос теперь стоит так: Лотками да бутарами [2]. А мы мало-мало технику сюда двинем. Худо-бедно, а работа для людей уже наметилась.

Это, буквально, не хухры-мухры!. Послышалось как бы клацанье винтовочного затвора, глухо лязгнула крышка. В пакетиках оказались маленькие образцы в виде округлых бляшек и причудливо-бесформенных кусочков, изрядно окатанных и изъеденных кавернами. Здешние породы насквозь заражены металлами. Лет этак десять или двадцать тысяч, да? Пора, товарищи, начать заниматься солидным делом. А ходить по следам бабки Маланьи предоставим старательским артелям и юным краеведам.

Уж не захворал ли? Может, немного спирту выпьешь? Или пойдешь поспишь у меня? Но поскольку Валентин в ответ лишь поморщился, Лиханов закряхтел и, не найдя чем еще выразить свое участие, спросил: Василий Павлович Субботин был начальником Кавоктинской партии, и все, что Валентин — старший геолог этой партии — уже сделал и собирался еще предпринять в ближайшие два-три дня, все это происходило без его ведома.

Поэтому Валентин на вопрос Лиханова ответил кратко: Лиханов имел в виду Гулакочинскую партию, ведущую большие разведочные работы севернее той площади, где делала геологическую съемку Кавоктинская партия. Получив весьма сдержанный ответ на предыдущий вопрос, он постарался перевести разговор в нейтральное, как ему казалось, русло, но угодил пальцем в небо: Что ж это вы, буквально, не поделили?

Ты мне лучше вот что скажи: Лиханов отрицательно помотал головой: Позавчера приходило два борта, а теперь до конца недели ничего уже не будет, это. Может, с Данил Данилычем что? Так сказать, в порядке нарушения трудовой дисциплины. А с самолетами — видишь, как оно получается… Лиханов тактично воздерживался от расспросов, что было вполне понятно: Валентин невидяще уставился куда-то в переносицу Лиханову.

Однако использовать этот вариант, строго говоря, было не то что нежелательно, а вообще.

#вымершиеживотные

Во-первых, в свое время, при составлении проекта работ партии, Валентин, обосновав необходимость аренды вертолета, дотошно высчитал и заложил в этот проект точное количество потребного летного времени, а потому лучше чем кто-либо другой знал, что лишних часов там нет и быть не.

Во-вторых, то, ради чего Валентин столь упорно стремился попасть в город именно сегодня, к заданию Кавоктинской поисково-съемочной партии непосредственного отношения не имело.

Чуть подумал, затем, уже не колеблясь, набросал несколько строк и придвинул листок к Лиханову. Пусть твой радист передаст в Абчаду. Лиханов взял радиограмму и с нескрываемым удивлением прочел: Он хмыкнул, покосился на сдержанно улыбающегося Валентина и перечитал. Он же черт знает что подумает! Выложишь ты из своего кармана рубликов шестьсот как миленький. Валентин между тем озабоченно провел ладонью по щекам, после чего извлек из рюкзака горный компас, раскрыл и посмотрел на себя в визирное зеркало на внутренней стороне крышки.

Рублей, скажем, триста должно хватить. Повозился, пошуршал, вернулся, скрипя половицами, и выложил перед Валентином пачку красных десяток. А что ему сделается… Ты через часок-то подходи — ответ на эрдэ, наверно, будет, и пообедаем вместе! Впрочем, если бы он даже и не знал этого, плутать в его поисках было бы мудрено, ибо то, что могло называться улицей, имелось в поселке в единственном числе.

Все же остальные узкие, кривые и извилистые промежутки между домами в лучшем случае могли быть отнесены к разряду переулков, закоулков, проездов и проходов. Здание, в котором располагался магазин, безусловно, знавало когда-то лучшие времена — фасад его был обшит тесом с сохранившимися следами побелки и нехитрых украшений.

В этот утренний час Валентин оказался едва ли не единственным покупателем. Правда, на завалинке у входа сидел невысокий крепыш, широкий, как комод. Несмотря на прохладный серенький день, малый был в грязной сетчатой майке, в спецовочных брюках и босиком. На земле рядом с ним стояла, девственно белея серебряным горлышком, целехонькая бутылка шампанского. Малый с интересом глядел на приближающегося Валентина, кашлянул, когда тот проходил мимо, но ничего не сказал.

Налево — продовольствие, прямо — прилавок с промтоварами, две шушукающиеся бабки и продавщица. При виде Валентина, истолковав, должно быть, по-своему появление мужчины в экспедиционном одеянии, продавщица тотчас перешла за продовольственный прилавок и остановилась в выжидательной позе. Позади нее парадно красовались бравые шеренги консервных банок, бутылок питьевого спирта, шампанского и коньяка.

Таковая нашлась, и действительно оказалась весьма внушительной и роскошной, благо снабжение тут было приисковое да и район приравнивался к Крайнему Северу. А теперь давайте перейдем к промтоварам.

Та оценивающе оглядела покупателя, поколебалась и после минутного отсутствия вынесла из подсобки большую и плоскую картонную коробку. Стала вытирать пыль с украшенной яркими заграничными надписями крышки, говоря хриплым голосом: Не берут — экспедишникам он ни к чему, а своим… куда, в какую чертову филармонию они его наденут?. Некуда выйти — вот в чем беда. В нарядной коробке под папиросной бумагой оказался темно-серый французский костюм, и при одном взгляде на него Валентин, знающий толк в одежде, сразу понял: Пиджак сидел на нем, отлично.

Брюки Валентин примерять не стал, но, прикинув на глазок, определил, что и они будут впору. Вот тожно-то тестю с тещей приятно будет поглядеть на такого жениха!. Когда Валентин, неся в руках то, что не поместилось в рюкзаке, вышел на крыльцо, давешний гражданин с шампанским по-прежнему обретался на завалинке.

Лицо у него было по-детски округлое, румяное, из тех, что плохо поддаются загару. Глаза простодушные, светлые, со следами непрошедшего хмеля, выгоревшие волосы — торчком.

Мощные руки и грудь — сплошь в наколках. Каждый вечер… Он покосился на Валентиновы сапоги. Забодал я их одному кирюхе. Разношенные они и как раз по ноге… Но для хорошего человека… Валентин присел на ступеньку, стянул сапоги и отдал их крепышу вместе с портянками. Тот, довольно сопя, начал обуваться. Валентин тем временем разглядел на его мощном предплечье корявую синюю надпись: Почему, спрашивает, ты ее пьешь?.

А потому, что жидкая, была б, говорю, твердая — я бы ее грыз!. Слышь, а ты где пахал? Как там мужики — ничего заколачивают? Бери больше — кидай дальше? Пока вышки в тайге ставили — еще ничего, кругом шестнадцать выходило, а таскать рейки — это мне не в жилу. Я это дело знаешь где видел… согласно колдоговору! В этом квадратном малом, несмотря на неуклюжую приблатненность, чувствовалось обаяние натуры здоровой и бесхитростной.

Пусть тебя оформят в Кавоктинскую партию. Старший геолог партии… Так ты запомни — Кавоктинская, усек?